January 17, 2020

Привет всем, зовут меня Даша, вообще я собиралась начать карьеру скульптора в Париже, а через несколько лет упорной работы осесть в Токио. Но планы резко поменялись, я вышла замуж и стала парижанкой.

Я родилась в московской семье потомственных скульпторов, окончила Московскую художественно-промышленную академию имени Строганова. Еще в студенческие годы подрабатывала на портретах в Австрии, много путешествовала. После университета начала искать стажировку. Несколько российских заводов производства фарфора мне отказали, а вот от Севрской мануфактуры в Париже пришло приглашение. Им понравились мои работы, поэтому мне дали полную творческую свободу. Спустя год я создала свою первую коллекцию абстрактных скульптур и стояла перед тяжелым выбором: вернуться с позором на родину или сделать вызов и добиваться высот в Европе. Я приняла решение остаться и продолжить профессиональную деятельность в Париже.

Я напечатала маленький каталог со своими работами и начала стучаться во все галереи. Иммигранту надеяться на быстрый успех — провальный номер. Каждый день я стучалась в 2-3 галереи, но везде получала отказ. Буквально в последний день до окончания визы я прислонилась к большой галерее рядом с Центром Помпиду, даже не собираясь туда заходить. Из здания вышел галерист и стал рассказывать о своих художниках. Я показала ему работы и получила неожиданное предложение о сотрудничестве. Мы сделали вместе две выставки и продали мою первую работу на аукционе. Возможностей выставляться в Париже и предложений становилось все больше, я уже не вписывалась в стандартный визовый режим, поэтому отдел по культуре мне выдал вид на жительство — Carte Competences & Talents, и стало намного проще. Так началась моя французская история.

Путь к успеху.

Еще в студенческие годы я вышла на хороший уровень, но все заслуги так и остаются в России. В Европе признания добиваются долго и трудно. 90 процентов художников возвращаются на родину, устав бороться с безразличием местной публики. Париж видел все, его немыслимо поразить. Но если пробить стену и попасть в мишень, создав новое и еще невиданное, то назад дороги нет — только неуклонное движение вперед на мировой сцене. Получилось протоптать свою дорожку к счастью и у меня.

Многие русские приезжают за красивой жизнью, но часто подсаживаются на дотации, теряя мотивацию и напор, — и становятся похожи на среднестатистических французов. Этот «праздник, который всегда с тобой» лишает их амбиций. Это довольно грустная ситуация.

Квартирный вопрос.

Париж — волшебный город, но маленький, чуть более 2х миллионов жителей и 105 км2 площади, Москва к примеру 2550 км2, почти в 25 раз больше. Столица заморожена, новых построек почти нет. Приезжие не имеют возможности купить квартиру, дома не строятся, а старые стоят больших капиталовложений. По этому аренда, аренда и еще раз аренда, люди снимают квартиры десятилетиями. Первое время никто не хотел сдавать квартиру художнику без зарплаты и французского гаранта. За первые три года жизни в Париже я сменила семь квартир, некоторые из них даже квартирами сложно назвать. Первая моя жилплощадь была в парижском Бутово — Монтрёй. Ближайший пригород Парижа в свое время был артистическим художественным центром, но со временем превратился в район для африканских беженцев.

Изюминка французов

Французы — большие индивидуалисты. Они до смерти боятся, что кто-то сядет им на шею. До встречи с мужем я довольно скептически относилась к ним. Первая мысль после общения: «До чего же мелочны». Когда приносили счет в ресторане, они начинали высчитывать, сколько бокалов я выпила, отмечали галочкой в чеке. Большая часть времени совместного ужина с друзьями проходила не в веселых разговорах и дегустации, а в подсчитывании и разделении счета. После щедрых русских мужчин чувствовалась колоссальная разница. Поначалу меня это выводило из себя, но сейчас я нахожу это забавным и считаю местным колоритом. Позже поняла, что настоящие французы другие, и они не всегда парижане.

Это город любви и легких отношений. У меня был шок, когда мужчины подсаживались ко мне за столик и говорили: «К тебе или ко мне?». Французы редко женятся даже спустя несколько лет серьезных отношений. Они довольно долго присматриваются друг к другу. Наши друзья, имея двоих-троих детей, не расписываются. Брак никому не нужен, это уже отжившая идея, но и материальная составляющая играет свою роль. Среднестатистическая свадьба во Франции обойдется не меньше чем в 100 тысяч евро. Не каждая пара решится потратить первые совместные деньги таким образом.

Единственный француз, покоривший мое сердце, — мой муж. Он работает шеф-поваром в двух пятизвездочных отелях. Профессия мужа не мешает мне кормить его русской едой. Мое фирменное блюдо — селедка под шубой. Наши друзья в восторге от нее, а мама мужа взяла рецепт, с восторгом демонстрируя подружкам. Но все-таки супруг скептически относится к русской еде. Советский столовский регламент его не впечатляет, хотя наш императорский бефстроганов и борщ есть в меню его ресторанов, пусть и на современный манер — по молекулярной рецептуре.

Мне повезло создать теплые семейные отношения, я любящая жена. Однако многие французские мужчины ужасно боятся русских женщин, в отличии от тех же испанцев. Существует миф, что наши девушки разоряют несчастных французов: рожают детей и увозят в Россию, а их оставляют с разбитым сердцем и половиной имущества — нет дыма без огня, надо сказать. Об этом часто говорят по телевидению, поэтому поначалу мама моего мужа была очень напугана нашими отношениями.

Феминистская броня француженок.

Все француженки эмансипированы. Я много раз наблюдала ситуации, когда женщина тащила тяжеленный чемодан, а мужчина, веселясь, шел рядом. Здесь так принято: если он предложит ей помощь, она ее не всегда примет. Семейные пары делят бюджет пополам, даже аренду квартиры. Наша пара живет по русским обычаям.

Женщины становятся жестче, феминизм покрывает их броней. Мне кажется, Франция от этого много потеряла. Женский шарм словно испарился.

Раньше я часто слышала: «Хватит ломать из себя русскую принцессу» — мол, будь любезна, играй по нашим правилам. Первое время меня это возмущало, но потом я стала жить в соответствии с их менталитетом, ведь нужно уважать традиции этого народа.

Часто семейные обязанности делятся таким образом: муж сидит дома с ребенком, а женщина делает основной бюджет. Мужчины более спокойны, они выполняют домашнюю работу на протяжении дня и ждут жену, а она, выплеснув все амбиции на работе, приходит домой в семью успокоенная. В нашей семье такое неуместно, но я уважаю выбор других. Мне нравится смотреть на заботливых отцов.

Город любви без возраста.

Русские женщины в 60 лет ставят на себе крест, а во Франции только начинают жить. В молодости француженки не красятся, но в преклонном возрасте резко превращаются в ухоженных элегантных дам. В доме напротив я наблюдала красивую пожилую пару. Я восхищалась их умением сохранять жар отношений в таком преклонном возрасте, пока муж не развеял мою сказку: они оказались любовниками, что меня потрясло еще больше. Париж — город любви без возраста.

Русские родители обеспечивают своих детей до последнего, здесь же после 18 лет человек становится независимым. Нельзя проходя мимо зайти на ужин в родительский дом. У них своя автономная жизнь и планы, о визите надо предупреждать заранее. Сначала такая позиция меня шокировала, но сейчас я понимаю, что в этом есть смысл. У нас браки заключают для того, чтобы создать потомство, во Франции ребенок для того, чтобы сохранить любовь родителей. Европейский индивидуализм во всем.

Медицина и трудолюбие.

Во Франции существует два вида страховки: государственная и частная. Наша семейная страховка обходится в 100 евро за месяц. Она покрывает всех врачей и обеспечивает бесплатные лекарства в аптеках по рецепту врача. Ежегодно каждый член семьи бесплатно получает очки не дороже 150 евро и необходимое количество пар линз.

Французская медицина построена на защите иммунитета. Местный врач может спокойно прописать чай, мази или мыло. Даже если вы пришли с 40-градусной температурой, в аптеке не продадут сильный препарат. Сначала придется попасть на прием, и лишь с разрешения врача отправляться в аптеку. При этом французы почти никогда не болеют, но если все-таки случится что-то минимальное — это трагедия. В художественном магазине знакомый задел продавца подрамником — на следующий день тот взял больничный на две недели. Они используют любой случай, чтобы не работать. Все их жалобы достигают гипертрофированных масштабов. Когда я смотрела в России французские комедии с Луи де Фюнесом, думала: «Ну надо же, какое удивительно тонкое чувство юмора у французов!» Теперь я поняла: это не комедии, а документальное кино.

В итоге, к чему то ты привыкаешь, а что то тебя удивляет даже спустя много лет, менталитет, ничего тут не поделать.
На этом я закончу, спасибо за внимание.